опущенный проститутками рассказ

В лёгкости, с которой он играет «Первую любовь» Беккета, нет и следа облегчённости ЂЂЂ в качестве уступки, скажем, залу, который иначе «не поймёт». То, о чём говорить не очень-то приятно, но, по-видимому, в русскоязычном издании надо: натуги нет не только в игре Фрея, но и в восприятии зрителей «Ателье». Приходя на моноспектакль маститого интеллектуала, играющего Беккета, они не усаживаются в кресла в покорном ужасе, нет в них и мещанского фрондёрства по отношению к отпетому авангардисту. Потому что Беккет для них ЂЂЂ давно уже не авангард; потому что в начале XXI века в театральном зале «Ателье» сидят люди, которые ещё лишь учились ходить, когда их родители уже признали за Беккетом ЂЂЂ внимательно его прочитав ЂЂЂ право на титул классика. Во Франции на Беккета ходят так, как в России ЂЂЂ на Чехова: кто поумнее ЂЂЂ следит за нюансами интерпретации (которых у Фрея не счесть), прочие же, в простоте душевной, наслаждаются чистым и ясным классическим искусством.

Здесь ЂЂЂ та лёгкость, которая во Франции именуется «интеллектуальной актёрской игрой» (ничего общего с той лёгкостью, которая во всём мире именуется «французской»). А Сэми Фрей, если кто не знает, ЂЂЂ одна из центральных фигур во французском интеллектуальном театре за последние полвека. Не только по списку заслуг ЂЂЂ хотя и там имеются немалые, в том числе многолетняя сага под названием «Гарольд Пинтер в исполнении Сэми Фрея». Не только по уму и отношению к профессии ЂЂЂ хотя его партнёры и посейчас вспоминают, сколько раз он репетировал каждый дубль, а в минуты отдыха уединялся в углу с томиком Брехта. Фрей ЂЂЂ интеллектуальный актёр по самому характеру своего дарования и своей техники. Некогда слывший самым элегантным и холодным jeune premierЂЂЂом французского кино (синефилы помнят, не могут не помнить его дуэт с Брижитт Бардо в великом фильме Клузо «Истина»), ЂЂЂ он с годами решительно предпочёл качество количеству и начал отбирать кино- и театральные проекты с почти непозволительной взыскательностью. Постепенно его появления на сцене становились всё реже: раз в год, раз в два года, ЂЂЂ но тем больший ажиотаж окружал каждое из них. Он произносил со сцены тексты Генри Джеймса, Натали Саррот, Лессинга, в позапрошлом сезоне вместе с Жанной Моро показал в Авиньоне «Квартет» Хайнера МюллераЂЂЂ Ныне, разменяв восьмой десяток, Фрей принялся за Беккета. «Курс к наихудшему» и «Первая любовь» ЂЂЂ моноспектакли в полном смысле слова: Фрей здесь актёр, режиссёр, автор инсценировки и даже сценограф. Ему, киноактёру с полувековым стажем, понадобился всего один соавтор ЂЂЂ художник по свету Франк Тевенон. Всё остальное Фрей сделал сам.

Перенося на сцену «Первую любовь», Сэми Фрей точно соблюдает этот «баланс нетипичности»: его режиссура наследует магистральной традиции беккетовских постановок, его же актёрская игра идёт не то чтобы вразрез с ней ЂЂЂ поодаль. «Типичного Беккета» Фрей тоже уже делал ЂЂЂ здесь же, в дюлленовском «Ателье», два года назад, когда играл один из последних беккетовских текстов «Курс к наихудшему». И там все каноны были исполнены ЂЂЂ и смертельность речевого разлада, и сомнительность ощущения реальности, и оцепенелая жёсткость рисунка. В «Первой любви» не то. В замурзанном плаще, меж двух неструганных скамеек, под вой сирены и мигание страшно-красной лампочки ЂЂЂ Фрей грациозен, обаятелен, почти что лёгок. И в этом сочетании грации с обстоятельностью ЂЂЂ основной ход спектакля. Исполняемый Фреем с невидной глазу виртуозностью, без малейшей натуги. Словно нет ничего естественнее, чем так, монмартрскими вечерами, играть Беккета.

«Первая любовь» ЂЂЂ не самый известный его текст: написанный сразу после войны, он был опубликован лишь в конце 70-х. К тому времени представление о том, кто такой Беккет, что и сколько он значит в истории мировой литературы, уже сложилось; и «Первая любовь» в это представление вписывалась не вполне, так что прошла тихо. Этот роман не то чтобы «слабее» прочих беккетовских, просто языковая игра в нём ещё не носит смертоносного характера. Язык уже обнажён, но не до кости, распад ещё не начался. Да и немудрено: «Первая любовь» ЂЂЂ первый текст, написанный Беккетом на французском. (Недаром же он посвящён ЂЂЂ в том числе и самим своим названием ЂЂЂ Тургеневу, ещё одному великому писателю, променявшему родной на французский: пусть не язык, но мир и ум.) «Фирменная» тотальная ирония Беккета: о чём и может повествовать текст, знаменующий переход от суровой англо-ирландской языковой культуры к галантно-стильной французской, как не о смерти отца и влюблённости в проститутку.

На тускло освещённом узеньком просцениуме стоят две скамейки. На одной из них сидит немолодой, плохо одетый мужчина в очень мятой шляпе. Он рассказывает о недавней смерти своего отца и о своей любви к случайно встреченной им проститутке ЂЂЂ почему-то на одном дыхании. Рассказывает не спеша, обстоятельно и многословно. Время от времени раздаётся звук сирены ЂЂЂ не очень громкий, но назойливый, ЂЂЂ а над головой у человека начинает мигать красная лампочка. Тогда он встаёт ЂЂЂ поначалу сразу, затем со всё бóльшим запозданием ЂЂЂ и проходит несколько шагов до соседней скамейки. Проходит так же, как и говорит: неспешно и обстоятельно, с непонятной тщательностью вымеряя шаги. Звук утихает, лампочка потухает, человек садится на скамейку и продолжает свой рассказ. Затем всё повторяется: сирена, лампочка, проход. И так весь спектакль. Занавес так и не поднимется. Да, вы уже поняли. Это Беккет.

С. Беккет. «Первая любовь». Театр «Ателье» (Париж) Автор Сэми Фрей

PPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPP Е В Р О П Е Й С К И ЙPP П У ТPЬPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPPP PP

Арсений Чуйков. ОПУЩЕННЫЙ ЗАНАВЕС (С.Беккет. "Первая любовь". Театр "Ателье" (Париж). Автор спектакля Сэми Фрей) -